oldporuchik (oldporuchik) wrote,
oldporuchik
oldporuchik

Categories:

Воспоминания о Лосинке

Академик В.И.Феодосьев долгое время прожил в Лосиноостровской. В своих воспоминаниях он уделил ей некоторой внимание. Фрагменты этих воспоминаний выложила в своем журнале его дочь, Ольга Фотинич. То, что касается Лосинки, с добавлением фрагментов воспоминаний О.Фотинич, я скомпилировал в одном файле со ссылками на источники в интернете.
Этот файл в декабре я послал на сайт "Краеведение СВАО" (http://kraevedsvao.ru), но до настоящего времени это осталось невостребованным.

В 1916 г. при наступлении немцев многие семьи стали подаваться на восток.
Отец и мать каким-то образом оказались в Калуге, где я и появился на свет. Через два месяца оттуда уехали. Куда бросала нас дальше судьба, я сейчас уточнить не могу. В 1918 г. в Борисове родился мой брат Лев. Сквозь туманные воспоминания детства проступает Бобруйск и р.Березина. Затем - Озаричи, еврейский погром, похороны убитых и плач женщин евреек... Дизентерия... Солдаты...
И вот, январь 1922 г. Поезд. Москва. Квартира тёти Вари в Лесопильном тупике на Трифоновской... Бабушка... Там же живёт и дядя Матвей. Потом - сани, и на лошадях в Федоскино.
Для меня всё это - смутные воспоминания, а для отца - всё та же постоянная борьба за кусок хлеба. Найти место учителя в то время было невозможно. Но начался НЭП. И вот что было.
https://o-fotinich.livejournal.com/28851.html

А далее были долгие мытарства по разным деревням Подмосковья.
Пытались найти место учителя, но было это невозможно. Но тут начался НЭП, и отец с братом Матвеем организовали сельскохозяйственную «артель». Отец с семьей жил в Федоскино, а братья Василий и Матвей – в Москве, и летом они приезжали во время полевых работ. Отец с матерью занялись хозяйством. была корова, лошадь, свиньи, куры, гуси. Мы были сыты. Отец начал строить дом. Он получил большой участок с сосновым лесом в Лосиноостровской. Строительный лес привозили в Федоскино и там ставили сруб. В дело пошла приобретенная за бесценок старая барская кухня. Как и положено, сруб затем разбирался, брёвна нумеровались, и зимой их на санях вывозили в Лосиноостровскую.
В 1923 г. отец получил место заведующего школой-семилеткой, которая открылась в четырёх километрах от нас в поместье Николо-Прозоровское. Сейчас в этом доме филиал Марфинского дома отдыха. В школе была жилая комната, и я часто с отцом в ней жил
К лету 1925 г. отец ликвидировал хозяйство в Федоскине, и мы всей семьёй жили в Николо-Прозоровском. В октябре со всем скарбом выехали в д. Чёрная, где отец и мать получили работу учителей в начальной школе. Школа стояла в ста метрах от линии железной дороги Москва - Савёлово. На втором этаже школы были наши полторы комнаты, а внизу - классы. Дом стоял на Дмитровском шоссе.
К 1926 г. дом в Лосиноостровской был закончен. Но тогда для родителей там работы не находилось, и дом сдавался жильцам.
Наконец, в 1927г. отец получил место преподавателя русского языка и литературы в Медведковской ШКМ (Школа Крестьянской Молодёжи). Я поступил туда в пятый класс. Мы жили вдвоём. Отец снимал комнату в д. Медведково. Хозяином был известный в то время лыжник Борис Дементьев, точнее - его мать.
Мы вставали в зимнее тёмное утро. Часов в семь нам стучал в замороженное окно разносчик булок. Он подавал нам в форточку две-три горячие булки, принесенные из Лосиноостровской. Отец отдавал ему 10-15 копеек. Когда я дежурил, то шёл с утра на школьный скотный двор с другими ребятами кормить коров и убирать навоз. Нестерпимо хотелось спать. Потом начинались уроки.
https://o-fotinich.livejournal.com/32497.html

Мать с Лёвой оставались в Чёрной. Почти каждую субботу я шёл пешком в Бескудниково, садился на поезд и ехал до Трудовой к маме.
Но вот и мама получила место рядом в начальной школе д. Раёво. Школа была на том месте, где сейчас проходит проезд Шокальского. Кругом поля, а между Медведковым и Раёво - сосновый лес. Мы снова все вместе живём в двух комнатах на втором этаже кирпичной старой школы, а я хожу опять же в пятый класс, но уже не Медведковской, а Лосиноостровской школы. Там - другая программа.
Осенью 1929 г. в Раёво я наблюдаю коллективизацию, но не такой, как её сейчас описывают, а такой, какой она была на самом деле.
В начале октября отца арестовали. Пришли ночью, всё обыскали и увели. Через несколько дней мама выяснила, что отец в Бутырках. Начались передачи, ходатайства и прочие беды и хлопоты.
В том и заключается один из признаков тоталитарного режима. Если "враги" найдены на самом верху, то их "не может не быть" в областях и республиках, районах и ведомствах. И если они там не обнаружены - плохо искали. Виноват тот, кто искал. Значит, он сам - "враг". Вот таким образом и был "вскрыт" организованный в Медведковской ШКМ антисоветский заговор. Включить в него надо было, конечно,тех, кто достаточно образован, кто неглуп и не очень-то верит в коммунистическую фразеологию.
Позже не раз отец говорил мне: - У нас, кто сидит за решёткой, тот и виноват.
По нашим более поздним представлениям, по накопившемуся с годами опыту, надо просто считать чудом, что через три месяца отец с двумя своими "сообщниками" вышел на свободу. У "руководителя заговора" А.А.Липаева нашёлся заступник: его отец был давним другом Ворошилова. А тот ещё имел в то время какую-то власть. Случись всё это двумя-тремя годами позже - крышка...
Отец сделал выводы. Скорее, проявил интуицию. Он сразу сменил место работы. Стал преподавателем в Москве в Сокольниках. Затем в эту школу попал и я. Там и окончил десятилетку. Маме нашлось место в Лосиноостровской школе в Красной Сосне, и в 1930 г. мы перебрались в свой дом. Очень трудно было выселить из дома жильцов. Квартирный кризис был ужасающим. Ничего не строилось - всё заменялось лозунгами. Жили мы в этом доме долго, до 1956 года.
Теперь, казалось бы, наша жизнь стабилизировалась. Отцу было 46 лет. До этого, судя по прикидочным расчётам, он переменил по крайней мере 15 мест жительства, но отнюдь не из страсти к приключениям. Просто - такова была жизнь.
Осев на месте, отец стал владельцем дома. Он - не рабочий класс, а "гнилая интеллигенция", на грани "чуждого элемента". Ирония судьбы: всё прошлое - первобытное детство, лишения, беспросветный труд, настойчивая учёба - всё это оборачивалось против него.
В 1932 г. восстанавливалась паспортная система. Та самая, которую Ленин со свойственной ему категоричностью называл в своё время худшим проявлением царского деспотического режима. Выдавали паспорта. Чтобы сдать документы, надо было с ночи занимать очередь к заветному окошку в милиции. Чтобы получить ответ - повторить ту же самую процедуру. Грубость, окрики... Некоторым отказывали, а это значит - уезжай, куда хочешь.
У нас обошлось. Но до самой войны родители терпели унижения за построенный дом. И мы - дети - это тонко чувствовали. То забор не в тот цвет выкрашен, то номерной знак не так повешен или плохо освещён... Со стороны разных "общественников" это были команды, окрики, за которыми просвечивали прямые угрозы.
Кроме всего, начался голод. Помню пустой чай и кусок чёрного хлеба утром. Меня это как-то не трогало, а отец смотрел вперёд и тревожился снова тем же самым вопросом: как жить дальше. Москва была наводнена нищими. На Украине люди вымирали. Но от народа всё это тщательно скрывалось. Об этом можно было говорить только шепотом, иначе посадят за "антисоветскую агитацию".
https://o-fotinich.livejournal.com/33475.html

Из воспоминаний Ольги Фотинич - дочери В.И.Феодосьева.
http://olgafotinich.com/Books%20pdfs/Part%204%20Feod%202.pdf

Дом был с мезонином, т.е. бревенчатый, с верхней дощатой частью, с террасой и с балконом на втором этаже.
Какой же был участок? В детстве казался – огромный, и вот не знаю, каким бы я видела его сейчас. А до того он был еще больше, раза в два – папа говорил, что он был 100 на 50 метров. Стоял на углу Троицкого проезда и переулка между Троицким проездом и улицей Коминтерна. Папа рассказывал, что как-то однажды приехали грузовики, и стали сгружать лес на часть участка со стороны Троицкого проезда. Так и отобрали участок, и построили там дом для работников Никотинового завода. Так и называли мы этот дом - «никотиновый». Двухэтажный бревенчатый дом, с обоих торцов помню террасы (по-моему, на обоих этажах). Мама не помнит никого из этого дома, я же была там несколько раз – какие-то у меня были там приятели.
Итак, наш дом стал вторым от угла домом в переулке. Дом 31А.
У бабушки был прекрасный сад. Множество сирени – она росла вдоль забора с вот как раз этим никотиновым домом, еще была персидская, большой куст около террасы, такая густо-сиреневая, с пышными цветками, а с другой стороны крыльца – японская сирень. Я ее не особо любила, однако хорошо было, что она расцветала позже, когда другая сирень уже отцветала, так что она продлевала эту прекрасную пору цветения сирени.
Еще росли вместе куст сирени (белой) и черемуха. Под ними днем всегда была тень, и мы – дети – частенько там сидели на какой-то меховой подстилке (ее называли «шкура») и играли.
Был большой куст гортензии, и эти цветы клали на зиму для красоты между рамами, когда вставляли вторые, зимние. Несколько кустов жасмина, два из них, самые старые и большие, где-то году в 1954-55 выкорчевали, и заменили на яблони, а до этого яблонь у нас не было почему-то.
А в углу был – старый колодец. Там воды давно уже не было, и он весь зарос густыми кустами ежевики. Туда нам ходить не разрешали, да впрочем, там и делать было нечего – наверное, опасались, что туда все же можно провалиться.
Бабушка много читала, раскладывала пасьянсы и вышивала. Говорили, что она была неаккуратная, и в доме у нее было грязно. Но я этого не замечала, конечно. Книги она брала в библиотеке; туда я часто с ней ходила – на улицу Коминтерна, в здание горсовета. Там была и небольшая библиотека.
Террасу увивал дикий виноград, который облетал на зиму, а потом по весне снова покрывался листьями, которые к осени обвивали террасу цветным покрывалом. На террасе стояла плетеная мебель, она появилась, наверное, в начале 50-х, после ремонта. Был вишневый сад, он заменил собой старый малинник. Малинник помню – как-то я бродя там, совсем маленькая, занозила
себе все ноги иголками.
Eще на участке стоял небольшой домик – так называемая «избушка». Служила она вроде как сараем, однако помню дедушку там летом, сидящего перед окном и тачавшего обувь. Ведь он был в детстве учеником сапожника, и – как упоминает мой отец – в войну и выжил благодаря этому ремеслу.
По Осташковскому шоссе ходил автобус номер 9, «девятка». Откуда он шел? Кажется, от станции Северянин, или же – даже от ВДНХ (а тогда она называлась ВСХВ – Всесоюзная Выставка Достижений Сельского Хозяйства)*.
----------------
* примечание: девятка на самом деле ходила от метро "Площадь революции", из самого центра Москвы. Когда появилась станция метро ВДНХ (1958), девятка стала ездить оттуда.

А конечной остановкой был Никотиновый завод, стоящий на краю Бабушкина. А дальше – деревня Челобитьево. Да, так вот и было, похоже, написано на маршруте автобуса: ВСХВ – Челобитьево.*
----------------
* примечание: Конечной остановки девятки было погранучилище. Чуть дальше, на берегу Яузы, располагался Никотиновый завод, позднее названный Иреа. А на автобусе было написано - г.Бабушкин. Некоторое время девятка ходила до Челобитьева. Подробно см.: http://bus.ruz.net/history/routes/moscow/route-009.htm

Помню желтый снег вокруг Никотинового завода.
Этим автобусом я никогда не пользовалась, как-то ни к чему это было, всюду в Лосинке – пешком, но вот однажды, с одной своей подружкой, мы уселись в автобус и доехали как раз до самого конца, и потом – назад. Это было – как путешествие на другую планету, что как бы не было запрещено, но и вовсе не разрешено, то есть: в школу - и домой. А это было после урока в музыкальной школе.
От Челобитьева еще через 7 километров было село Троицкое, где мы пару лет снимали дачу, (т.е. деревенский дом), на берегу водохранилища, уж не помню какого. А напротив Троицкого была деревня Чивирево, где мы тоже один год, уже много позже, тоже снимали деревенский дом. Там был прекрасный песчаный пляж, и высокий берег. Сейчас уже все, что там было позастроено новыми дачами. А неподалеку от Чивирева открыли пансионал Клязьминский, – вот туда, правее, было Клязьминское водохранилище. Но это все позже, позже, когда мы жили уже в Москве, в 60-х, а к нашей жизни в Лосинке это отношения никакого не имеет.
Дом рядом с нами, на нашей же стороне переулка – священника Попова, даже митрополита Попова. Имя его было – Тихон. Во времена моего детства он уже ослеп. Он – как говорили – и крестил меня в младенчестве. А кто уж это организовал – никто сейчас не помнит.
Улица Советская (теперь Жени Рудневой), на углу с Осташковским шоссе – школа номер 4 города Бабушкина. Была женской школой – лишь один первый год, когда я там училась. Со второго моего класса – стала школа смешанной. В Москве это произошло на 2-3 года позже.
Школе присвоили имя Жени Рудневой все в эти же мои школьные годы, мне это ужасно нравилось – не просто школа, а школа имени...
Она (школа) была вначале двухэтажная, потом ее надстроили, и стали – как и сейчас – 3 этажа.
Очень близко от школы, почти напротив, дом пятиэтажный, построенный в 1951 году. Там жила моя самая близкая подруга Галя Яковенко. Отец ее, Григорий Михайлович Яковенко, был одним из замов Королева*. Квартира была на первом этаже, в левом подъезде (уж не помню номера, думаю, что первый), и вот окно около входной двери – это их окно.
-----------------
* примечание: Заместитель Королева по режиму (особист).

Вскоре после того, как Бабушкин вошел в состав Москвы, наш старый дом снесли. Дядя Лева с семьей и дедушка с бабушкой получили квартиры в новом девятиэтажном доме-башне. Дядя Лева - двухкомнатную, со смежными комнатами, дедушка с бабушкой - однокомнатную, напротив.
И еще долго там оставался и тот вишневый сад, и та сирень с черемухой - сиротливые и одинокие... И почти никого уже нет, кто помнит этот дом и это время...
Tags: Лосинка
Subscribe

  • Водка носитель ракеты

    В 1996 году отмечалось 50 лет создания ракетно-космической отрасли. Наша ракетно-космическая корпорация "Энергия" тогда заказала на московском…

  • Гагарин мечтает

    Митрошенков В.А. "Земля под небом", страница 107 http://www.rulit.net/books/zemlya-pod-nebom-read-253071-107.html Слова Гагарина, записанные в…

  • Анекдот?

    У Humus один аноним привел: 1962 год. Лето, жарко. Привозят бочку с квасом. К бочке подходит старичок. - Скажите, я могу купить всю бочку разом? -…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Водка носитель ракеты

    В 1996 году отмечалось 50 лет создания ракетно-космической отрасли. Наша ракетно-космическая корпорация "Энергия" тогда заказала на московском…

  • Гагарин мечтает

    Митрошенков В.А. "Земля под небом", страница 107 http://www.rulit.net/books/zemlya-pod-nebom-read-253071-107.html Слова Гагарина, записанные в…

  • Анекдот?

    У Humus один аноним привел: 1962 год. Лето, жарко. Привозят бочку с квасом. К бочке подходит старичок. - Скажите, я могу купить всю бочку разом? -…